Ведьма

Ну что, детки-малолетки, сегодня я вам расскажу, как спрыгнул и окончательно завязал Великий Наркоман Гена Чебураха. Cлучилась эта история давным-давно, если точно — в 1980 году. Летом того года Генка отправился в Тернопольскую область к любимой бабушке за ханкой. Поездка была традиционной, четыре года подряд, в сезон – Гена на две недели уезжал в село. За ханкой он принципиально ездил только в одиночку. Для нас со Шкаликом Генка был Великим Наркоманом потому, что находился в системе уже 4 года, а мы были жалкими дилетантами первогодками. И как ни пытались мы уговорить Генку на совместную поездку, он от своих принципов не отступил, поехал один. А мы приготовились ждать две недели. Запасов соломы было всего на три дня…

На пятый день мы со Шкаликом сидели у него на кухне на корточках, обхватив руками колени, в которые вгрызались невидимые сверла, сидели и молчали. Шкалик взял было сигарету, хотел прикурить, но с трудом сдержал рвотный спазм, закашлялся – и в этот момент зазвонил звонок в прихожей. Дверь открыл я. На площадке стоял Чебураха. Он молча прошел на кухню и принялся выкладывать на стол бинты, смоченные маковым молочком. Три метровых бинта, покрытых густой коричневой коркой и пахнущих так, как пахнет СЧАСТЬЕ. Большое и светлое счастье. Шкалик кинулся к плите, поставил на огонь кружку с водой, отхватил ножницами кусок бинта и бросил в воду.
– Ты чего рано так? – поинтересовался я.
– П-проблемы…
– А заикаешься чего?
– П-проблемы…
– Менты? – вскинулся Шкалик.
Гена Чебураха посмотрел на нас печальными глазами и начал рассказывать. Добрался он нормально. Обнял бабушку, прошелся по селу, попил с многочисленными родственниками самогону, а на ночь собрался на рыбалку. У Генки была такая легенда, с понтом он повернутый на рыбалке, мол, в жизни ничего дороже для него нет, не было и не будет. Удобная
легенда. Вечером взял удочки, сел на велосипед и поехал по соседним селам мак коцать, а родственники думают, он на реке зорьку встречает. Все довольны. Две ночи прошли в плодотворных трудах. На третью Гена отъехал от села уже километров на пять, когда понял, что забыл дома бинт и скальпель. Прикинув, что время есть, Чебураха решил вернуться в село за причандалами. И вот здесь нужно указать, что в километре от села располагалось кладбище, дорога проходила как раз через него.
– П-представляете, – рассказывал Генка. – Я через это к-кладбище ты-сячу раз п-проезжал и днем, и ночью. П-проезжал и внимания на него не обращал. А тут, з-заехал и вдруг п-похолодало. Луна п-полная, ж-желтая, светит, как п-прожектор. На к-кладбище светло, как днем, только тени от к-крестов черные. И так мне нехорошо стало…
Чебураха усиленно крутил педалями и, боясь смотреть по сторонам, уста-вился на переднее колесо. Из-под шины легкими облачками вырывалась пыль — эта картина Генке почему-то очень хорошо запомнилась.
– А п-потом кто-то на багажник прыгнул, – продолжал Великий Наркоман.
– Сразу ехать стало тяжелее. Я обернулся и в общем, что ожидал увидеть, то и увидел. Сидит бабка, к-классическая такая, как в кино показывают. Волосы седые, во рту т-три зуба, нос длиннющий до п-подбородка. А г-главное, г-глаза у нее… Г-горят! Она, с-сука, рукой меня по спине как долбанет, г-говорит: давай, мол, к-крути быстрее, спешу я…


В такой ситуации Чебураха удержать руль, естественно, не смог. Вместе с велосипедом и ведьмой он навернулся в канаву. А потом с низкого старта рванул в сторону села. Генка утверждал, что на бегу слышал, как свистел ветер в ушах, не в метафорическом смысле, а в самом прямом. Я верю. Чебураха несся по дороге и уже видел крыши первых хат, когда за-
метил, что впереди маячит одинокая женская фигура. Анализировать, кто это мог быть, было бы чистым идиотизмом. Генка без остановки отвернул на 90 градусов и почесал буряковым полем в обход села. Благо, бабушкина хата находилось на противоположном краю. Обойдя по дуге село, Чебураха перемахнул через забор, прыгнул на крыльцо, рванул дверь, но та оказалась закрыта. Это было невозможно — входные двери в селе не запирались ни днем, ни ночью, но в эту ночь все шло не так. Генка стал лупить кулаком в дверь, а в это время из-за сарая выползла скалящаяся трехзубой улыбкой ведьма. Тут бы Чебурахе и конец, но скрипнула половица и на пороге возникла сонная бабушка. Ведьма исчезла, как ее и не было. Самое странное, что бабушка, узнав о случившемся, ничуть не удивилась. Спокойно сообщила:
– Это Марьяна объявилась. Мне говорили, да я не верила.
– К-какая Марьяна? – ошалело выдавил Генка.
– А ведьма. Она тут еще до революции жила. Лечила людей, роды принимала, привороты разные делала. А потом один пьяный дурак ей палец топором отрубил, она и остервилась. Стала пакости делать, болезни на скот наводить, людей пугать, говорят, детей крала. В 50-тых умерла, на нашем кладбище ее и похоронили, с краю. После смерти она лет десять по
окрестным селам шастала. Потом пропала. А недавно пошли разговоры, вроде видели ее на кладбище опять… Великий Наркоман выслушал бабушку, дождался утра, собрал манатки и махнул в райцентр, а оттуда – на поезд. Чебураха закончил рассказ, а Шкалик закончил варить ханку.
– Это у тебя глюки, – заявил он, – Давай машину, сейчас два куба вольешь и сразу заикаться перестанешь.
– Не, п-пацаны, я больше не к-колюсь, меня и не к-кумарит почему-то, – Генка кивнул на бинты, – Это все вам.
– Брось! – возмутился Шкалик, – Говорю, глюки это! Помню, у меня глюконат был — Брежнева видел, вот как тебя. Вроде он меняет своего «героя» на мак. Я ему стакан мака, а он мне – золотую звезду. Прикинь, я ее в кулаке держал и чувствовал, как лучи ладонь кололи! Руку разжал, а там пусто. Говорю — глюки!

Великий Наркоман молча стянул рубашку и повернулся к нам спиной. На правой лопатке алел отпечаток четырехпалой ладони… Шкалика давно нет – сепсис доконал. А Генку я недавно видел. Оттрубил 30 лет на шахте, сейчас пенсионер. Жена, дети, внуки. Интересно, знала ведьма, там, на кладбище, что все закончиться именно так?

Александр Анищенко

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.