СПРАВКА

(c)Куцев Павел:…Первый раз мне понадобилась справка  что я «нормальный» ещё  в далеком 80 -м, и первым кто   без промедления установил мне диагноз – наркоман! – был преподаватель военной кафедры Института гражданской авиации майор Луценко.
 
 

Томас Квинсей – писатель и корифей английского клуба почитателей опиума (не обольщайтесь, мэтр жил в 18-м веке!) в одной из своих многочисленных монографий удостоил себя звания генерала: «Если бы в наркомании давали звания, то очевидно, я был бы генералом!»

Тридцать четыре года – ровно столько сэр Томас прослужил опиуму, и, похоже, теперь, отталкиваясь от его назначения, мне  тоже впору удостоить себя какого – нить звания,  например, генерал – лейтенант – звучит? Как-никак а почти тридцатилетний стаж и говорит и обязывает;)) Но, увы, речь пойдет не об этом – просто на днях мне  понадобилась справка……

…Первый раз мне понадобилась справка  что я «нормальный» ещё  в далеком 80 -м, и первым кто   без промедления установил мне диагноз – наркоман! – был преподаватель военной кафедры Института гражданской авиации майор Луценко. В последние деньки перед самым-самым получением лейтенантского звания майору почему-то очень не понравилось  что весь курс прочитанной им «предполетной подготовки боевого суднА» я был уж  очень как-то жизнерадостен. И вот однажды он вызвал меня в свой кабинет, закрыл двери и констатировал по-военному прямо:

– Наить так, товарищ студент, пока вы не принесёте мэни справку шо вы нормальный, ну, шо вы не наркоман или шо вы не шось подобное в этом роде, к останнему зачету я вас не допушу. Я служил в таких местах, шо о-го!… Я чую такэ, що вы даже уявити соби не можете!  Шо вы опять лыбитесь? Я не пойнятно изъяснився?

Едва сдерживаясь чтобы не заржать,  я отчеканил: «Слушусь-тварь-майор!»  и вылетел из кабинета.

Потом я вылетел из очередного кабинета – врача психиатра нашей медсанчасти, когда робко попросив: «дайте мне справочку для майора Луценко, в том что я нормальный, а то он меня к зачету не допускает» снова расхохотался, а психиатр полюбопытствовал:

– А зачем, голуба моя? –  и когда голуба  искренне признался, мол, майору показалось, что я слишком много улыбаюсь и того…похож на наркомана. Психиатр, как-то сразу подозрительно прищурившись, молвил, чтобы я… «для начала  принес характеристику из комитета комсомола и деканата».

– Кому-кому харктеристику, психиатру? – удивились в деканате, но после того как я предложил выслушать мою версию «недоразумения», из деканата позвонили на военную кафедру! А в комитете комсомола вообще  безо всяких звонков сразу вынесли вердикт: – Ну-уу ты, старина,  даёшь! Тут – АвиАция!!! Наркоман не наркоман, а обвинение  серьёзное…  и ты пойми нас, старина,  – как бы оправдывался комсорг, и что-то там ещё пролепетал про дым какой-то без огня.

В общем, декан по отечески меня благословил – с последнего 5 курса очного на последний  6-й курс заочного: – Вот ты же, сукин сын, отличник и без труда  закончишь институт, ну даже пусть не в этом, так в следующем году,  а  мы тут …

В общем, он сказал, сукин ты, мол, сын, смотри – не обижайся!

И я не обиделся.  Шел 1981.

Второй раз мне поставили диагноз – наркоман! – менты,  когда я  после госпиталя худой, исколотый медикаментами  попал в районное отделение милиции родного среднеазиатского городка. И как я не пытался объяснить, что обнаруженные при мне ампулы эфедрина всего лишь допинг, который может получить любой желающий в любой аптеке и без рецепта, меня отправили на освидетельствование в психдеспансер, где пришлось помочиться в баночку. В справке было написано «наркотических веществ не обнаружено, но при визуальном осмотре обнаружены следы инекций…». В общем «при визуальном осмотре» выходило, что раз есть следы, значит я самый что ни на есть… наркоман! Хотя, наверное, пройдет ещё лет десять, прежде чем эфедрин будет занесен в официальные списки наркотических веществ. А вот «нормальная справка» (что я таки нормальный чел) в 1984 году обошлась моим родителям в круглую сумму.

Третий раз мне понадобилась справка в 86-м, когда уже будучи аспирантом института инженеров гражданской авиации, я залетел основательно. Тем не менее, я произвел на следователя впечатление нормального и вопреки всем процессуальным нормам отправился на судмедэкспертизу без его сопровождения (комиссия определяющая необходимость принудительного лечения – так называемая «14-ая статья» – тогда находилась в Глевахе).

Явился я на комиссию весь в лётном – голубой мундир, погоны, при фуражке. Захожу, здороваюсь, протягиваю «направление»… В общем, говорю врачам, нормальный я, учусь, работаю, ошибочка… Нетушки, вкатали они мне по самые-самые без разговора, задав единственный вопрос:  типа чего это ты такой нормальный и так вырядился?  Я ответил, что с работы еду…

229 часть вторая…

Почему сразу вторая? Вместо фактических эпизодов прокурор посчитал количество моих откровений – сколько раз я незаконно приобретал, читай «хранил, употреблял»…

А дальше…

Дальше жизнь уготовила кучу сюрпризов – и справок брать было не надо: после тюрьмы на роже всё написано. Короче, за двадцать с лишним лет после первой  судимости достаточно было только влипнуть, как во всех моих и не моих грехах, то бишь справках, как в милицейских и медицинских отчетах светились не только моё имя-отчество, но и вся  подноготная, начиная, естественно, с первых дней моего романа с любимым веществом. В течение нескольких минут любой консорциум специалистов мог с предельной точностью определить мне диагноз «опийная зависимость» и тут же вынести вердикт – наркоман, хронический! – особенно если я трепыхался и старался доказать обратное, дескать, шо вы граждане, да я ж нормальный!

… И вот совсем недавно мне снова понадобилась справка. И на этот раз уже  не в том, что я «нормальный»))), не-еет – какое там! – я же сто лет как!.. И в душе уже смирился,  что в нашей стране  могли запросто лепить диагноз кто угодно – если это ничего не стоило  комсоргам и ментам, офицерам и работникам ЖЭКа №264, то уж врачам…

С грустью вспомнив про мундир, небрежно одеваюсь абы как,  и с недельной щетиной на щеках  спешу на «Димеевку» ( КГКБ «Социотерапия») заявляюсь с единственной целью: подтвердить медицинской справкой что я есть  НЕ НОРМАЛЬНЫЙ! Да-да, на этот раз – люди, дайте мне справку что я – наркоман!

Для непосвященных маленькая ремарка. Чтобы отдать наркоману-наркоманово, скажем, назначить ему заместительную терапию или влупить какую-либо ещё надобность, собирается такой себе совет экспертов, консорциум фахивцив из 3-4 человек, и в течение считанных минут специалистами производится «беседа с клиентом». Ему задаются ряд вопросов,  ставят в различные позы (широко известна поза товарища Ромберга), осматриваются зрачки, ощупываются ладошки (влажны или сухи), производится нательный осмотр на предмет обнаружения следов инъекционного введения и т.д. и т.п., и спустя несколько минут оглашается приговор, например такой:

–   Ну вот шо, батенька. Судя по вот этим вот проколам, которые вы упрямо считаете кошачьими царапинами, вам остается только благодарить своего питомца – мнения комиссии действительно разошлись, ну, не там, не там ваш кот вас расцарапал. А вот этот вот «след от утюга» уж как-то вообще неубедителен. Давайте-ка поступим так – вы всё-таки немного подлечитесь, за одно утюгом пользоваться научитесь, а с кошкой вашей ничего не случится…

Процедура установления факта употребления нелегальных наркотиков относительно проста и не требует много времени – для мало-мальски подготовленного к такой работе специалиста необходимо и достаточно от нескольких минут до нескольких часов, то есть любой профессионал может выполнить сию миссию с точностью до 99,9%. Но при одном условии: если за работу берётся действительно профессионал.

…Простояв 2 часа 47 минут в коридоре Приемного отделения, я тщательно изучил всю информацию, которую содержала стена объявлений в Клинике «Социотерапия». Оказывается, что кроме выходных дней здесь в любой день можно запросто и без проблем получить «ежедневные консультации» у трёх ведущих наркологов столицы  во главе с самим Виевским А.Н., но так как  Анатолий Николаевич традиционно болеет, в командировке, в министерстве или на интервью (нужное подчеркнуть) посетителям остаётся вписаться в предложенный временной зазор оставшихся двух спецов. В моём случае, вероятно, из-за магнитных бурь обстоятельства сложились таким образом, что одна врач «срочно выехала на выезд» и сама доля оставила мне только одно – ПАВ, Просвирову Аллу Викторовну,  т.е одного профессионального консультанта –  врача, которая уже давно меня «знала и имела». А знала меня Алла Викторовна – и  как  представителя сообщества наркозависимых, и как редактора  газеты, среди читателей которой и её коллеги и её пациенты, и имела  возможность предоставить мне консультацию и как будущему пациенту, и как угодно, но… видимо,  не сложилось, опять астрологи что-то намутили.Таким образом, спустя три часа ожидания врачебная чуткость проектно-бюджетной медицины выглядела примерно так:

–          Так,  хто тут за консультациями? Вы? – ткнул ручкой в мою сторону молодой человек, выйдя в предбанник, в котором я  уныло, но настырно переминался с ноги на ногу. До этого он совершенно иным тоном уже успел  заткнуть  мне рот, дескать тут все заняты, дядя, когда я имел глупость прояснить, для кого ж тут предназначены вывешенные перед входом  объявления по поводу «ежедневных консультаций» с 11 до 14.00  перечисленных мэтров государственной наркологии, и где-то на втором часу ожиданий даже «попросил» меня закрыть дверь, когда я  осмелился вслух, наверное, неуклюже предположить, что, скорее всего, это не благотворительные часы…

Молодой человек предложил мне пройти за ним в кабинет. Я проследовал, и без предложения сел на стул. Я сел, а консультант, не посчитав нужным представиться,  по ходу поторопил в спину:

–           Говорите, что у вас там

–          Где?

–         Вы же консультаций ждали?

–          Ну-да… Может, присядете, – говорю ему.

–          Спасибо, я постою – ответил «консультант»

Почему-то я сразу понял, что, в принципе, уже можно было идти домой, но  решил сделать таки попытку:

–          Видите ли, – начал я, – я наркоман, то есть наркозависимый, и очень давно. Всё что мне надо – это справка  и назначения.

–          Для этого мы должны положить вас в больницу на стационарное обследование. Недельки на две-три…

–          Но я пришел  не за этим…- Я не верил своим ушам, – Мне некогда, я не могу, в конце-концев, я просто не хочу… Неужели, чтобы установить факт хронической зависимости, нужно ещё куда-то меня ложить? Меня ведь можно просто выслушать, меня можно осмотреть, Да, черт возьми, любой спец – вон, даже в звании майора! – это может определить на раз! Тем более, я сам вам об этом заявляю…

–           Но по закону мы должны поступить только так.

–          Другими словами, вы хотите сказать, что почти все наши, вернее ваши 200 человек киевского проекта заместительной терапии прошли полумесячную госпитализацию? Или вы все тут так заняты, что даже простояв три часа, здесь невозможно получить одной квалифицированной консультации? Во истину дурдом…

Я психонул, не сдержался. Ушел, не выдержал. (ненормальный!)

Я не знал и не знаю что делать.

Я не знаю, как можно так не любить свою работу – да что там! -так НЕНАВИДЕТЬ своих клиентов и одновременно ещё  что-то декларировать о ломке советских стереотипов,  чесать нам о «мотивациях», заявлять о каком-то «сотрудничестве»…  особенно в контексте  расширения программ заместительной терапии, что-то лукавить на стороне о единстве врачей и пациентов…

P.S. Справку я таки получил. Нашелся Врач (настоящий!) в другом городе, который нашел  время и выслушать, и проконсультировать, и сделать назначения – по электронной почте!

Куцев Павел (генерал-лейтенант!)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.