«Неугодных» пациентов уничтожить: российская идеология не дает шансов на лечение

История пробирает к муравьям. Сложно вообще представить, как украинцы справляются со всем горем, издевательствами и находят силы бороться за жизнь и свободу.

 

 

В своем рассказе женщина утверждает, что оккупанты задержали ее из-за таблеток заместительной поддерживающей терапии (ЗПТ — признанный метод лечения наркозависимости — ред.). В интервью она рассказывает, что люди, которые были на программе лечения наркозависимости, — в списках оккупантов. Таких задерживают, пленяют и даже убивают.

Эта ужасная история стала моим флешбеком в 2015-м, когда россия остановила все программы лечения медикаментозно-заместительной терапии (МЗТ) наркозависимых в аннексированном Крыму. В результате по меньшей мере 800 человек были лишены доступа к эффективному лечению, достойному отношению и были обречены на страдания. А вместе с ними – их родные и близкие.

Лечение наркозависимости – это не только о таблетках. Это о комплексной медико-социальной поддержке и психотерапии. С аннексией Крыма у людей забрали достоинство и сопротивление. Альтернатив было немного: либо как-то уезжать в Украину, либо ложиться на лечение в реабилитационный центр, методы которого не только неэффективны, но и часто нарушают права человека. Многие наркозависимые люди не пережили такой «реформы» — по данным ООН, по меньшей мере 80-100 человек.

Заместительная поддерживающая терапия опиоидами среди наркозависимых – признанный миром метод лечения и превенции распространения ВИЧ-инфекции. В то же время в россии этот метод лечения запрещен законом. Еще в 2009 году ВОЗ рекомендовала странам внедрять ЗПТ как основное направление лечения наркозависимых.

До начала войны Украина развивала политику, в которой за основу брались западные принципы различных форм помощи: ЗПТ, стационарная и амбулаторная интоксикация, реабилитационные программы, психотерапевтические общины и духовная поддержка.

Ответ на вопрос «Почему россия убивает за таблетки?» лежит в плоскости того, почему россия решила внедрять политику блокирования метадона и бупренорфина после аннексии Крыма. Во-первых, чтобы показать свою власть, ведь после нападения Крым был присоединен к системе здравоохранения россии, в которой МЗТ запрещено законом. Во-вторых, с чем согласны западные исследователи, — это часть идеологической пропаганды культуральных норм. Наркозависимые в россии не могут иметь прав или желаний и, соответственно, достойного отношения. Следовательно, должны быть искоренены «как сорняк с поля», безразлично, каким образом.

Здесь уместно вспомнить высказывания 2014 члена государственного антинаркотического комитета россии Виктора Иванова. Он назвал пациентов Крыма «легализованными наркоманами», «серьезной проблемой, с которой нужно бороться» и «угрозой генофонда». Мы с вами точно вспомним, какие режимы еще переживали за чистоту генофонда. Иными словами, россия квалифицирует наркозависимость как безнравственное поведение, криминализирует его, и это поведение должно быть жестоко наказано правоохранительными органами, а не вылечено.

Важно понимать, что действия оккупантов, о которых свидетельствовала женщина в интервью, — это не внезапное проявление агрессии. Это продуманная политика по уничтожению неугодных, куда также подпадают определенные категории пациентов. Она продолжается годами как часть российской идеологии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.