ХРОНИКИ СЕЗОННОГО ЭКСТРИМА

  

Потребители наркотиков – тсс! народ суеверный, мнительный и где­то даже мистически настроенный. И удивляться таким настроениям не стоит. Почему? Ну, вы же не удивляетесь, к примеру, при виде сапёра, приступающего к опасному разминированию и осеняющего себя при этом крестным знамением, или пожарника, смачно сплёвывающего через левое плечо. Тут всё дело в риске, вернее в его количестве, припадающем на одну несчастную душу. А наркоман, в количественном отношении выпавшего на его долю житейского экстрима, запросто заткнёт за пояс сапёра, пожарника и спасателя МЧС вместе взятых.

 

Уже закат – пора в поля, приятель Зрачок как блюдца и в коленях жар А в голове как злобный птеродактель Скрипит зубами опийный кумар   Молочный диск плывёт по облакам Святая цель, должно быть, где­то рядом И мы скользим по шумным бурякам, Пронзая поле напряженным взглядом   А вот и он, благословенный мак Священный ветер мягко в стебель дует Плантарь цветет, как флаги комуняк Когда они на съездах голосуют   Мы режем горло нежному созданью Бросая бошки в жирный чернозем И в сердце давим муку ожиданья А с хаты тянет салом с чесноком…   Храпит на печке мутноглазый жлоб Он крепко спит и спят его собаки И в сновиденьях чудится ему Что осенью он ест ватрушки с маком   Сидим на кухне, вспоминаем стрем Готовим бинт и временами дремлем Кумар как не был, отступает прочь Как любим мы родную нашу землю! 1981*  

Он подобно загнанному охотниками зверю (Слава МВД! Вечная) жмётся к земле, чуть ли не на брюхе ползёт, опасливо озираясь, улавливая малейший шорох и колебания воздуха. Его постоянно гонит страх: страх определиться, страх остаться на кумаре, страх потерять свободу или даже жизнь. В таком полуживотном состоянии пребывать на общепринятой платформе диалектического материализма становиться неудобно и даже опасно. Тогда жизнь активного потребителя заставляет быстро освоить язык примет, тайных знаков и даже знамений. у некоторых открывается «третий глаз» и обостряется «шестое чувство».Теперь не рационализм, а интуиция его верный друг, помощник и советчик. Что бы ни быть голословной хочу поведать кое­что из личного т.с. опыта.

Ночной дозор

В тот летний вечер блокада была прорвана! Моя компашка, наконец, соблаговолила разрешить мне снова отправиться с ними на «подрез». «Не выездной» я числилась уже несколько сезонов кряду оттого, что среди друзей распространилось стойкое суеверие – моё присутствие на плантаре приносит неприятности. Обижалась я конечно, но приходилось глотать эту вопиющую дискриминацию. Впрочем, где­то глубоко в душе соглашалась – прецедент тому действительно был. Но единичный! Началось всё в ту памятную ночь, когда меня, впервые очутившуюся ночью в условиях огородного экстрима, двое моих сподвижников поставили на стрём. Сами же они углубились в «работу», прорыв лаз под высоченной сеткойрабицей, огораживающей небольшой земельный участок густо засеянный маком, ну и другими, менее существенными дарами природы. К своим обязанностям дозорной я отнеслась исключительно добросовестно, превратившись целиком в «глаза и уши», а вот напрягаться так мне как раз и не стоило. Оказывается, сознание, о расширении которого все заблаговременно позаботились, в таком напряге и незнакомой обстановке задействует во мне некие, обычно дремлющие рычаги – абсолютно не к месту врубая яркие всплески бурного воображения и бесконтрольные полёты фантазии. В любых хитросплетеньях сумрачных теней или каких­то иных ночных инсоляциях я непременно видела то крадущегося колхозника с вилами, то затаившегося мента в кокарде, а то вообще полномаштабную засаду ОМОНа. Аккурат раз пять за ночь я подымала ложную тревогу, заставляя ребят ползать ужами под сеткой взадвперёд. К утру эти мои фокусы всем изрядно надоели, мне было приказано закрыть рот, прекратить панику и заняться лучше чем­нибудь полезным. Послушно приступив к поискам «полезного» покидаю пост. Обнаружив неподалёку грядки молодой морковки, и справедливо решив, что пользительность овоща сего воистину неоспорима, я начала планомерное его выдёргивание из почвы. Увлёкшись, я даже не заметила, как первые рассветные лучи осветили внушительный силуэт мужикахозяина, лихо скатившегося с горки на велосипеде прямо к нам, всецело поглощённым важными делами.

Из «морковного» транса меня вывел мерзкий скрип открывающейся калитки. Я увидела, как в образовавшийся проход с трудом протискивается огромный, двухметровый детина разъярённого виду. В его натруженной, мозолистой руке мелькнул солидный дрын нехилого размера.

Леденящий душу ужас стал медленно подползать к моим верхнедыхательным путям, угрожая наглухо сковать их функции жестоким спазмом. Но до конца испугаться я не успела: «Ах, вы, падлюкы! Вы шо тут п…здытэ?» эту фразу детина пропищал каким­то противоестественным фальцетом. Нет, господа, это был не высокий мужской тенор, то было практически колоратурное сопрано – натурально! производимое ртом с двухдневной щетиной. Моё внимание моментально приковало к потрясающей разнице между атлетическим, просто божественным телосложением и ущербными голосовыми данными возникшего. И меня можно понять! Зараза­фантазия спровоцированная таким вопиющим несоответствием снова вырвалась изпод контроля и галопом понесла кудато в древнюю Персию (или Сирию?). Именно там, в чертогах дворца царя Навухудоносера, я, наконец, отыскала приемлемое для себя объяснение этой физиологической аномалии: гаремные евнухи точно! евнухи! Должно быть, именно они пищали также, как этот дядечка. И вместо того, что бы попытаться, как­то помочь своим камрадам, я как идиотка окончательно вхожу в ассоциативный ступор, который неотвратимо приводит меня к волнительным размышлениям и смелым догадкам по поводу сакрального содержимого штанов возникшего крестьянина! Наркоманские суеверия на пустом месте, как видите, не возникают, нежелание брать меня на «сезон» было полностью оправданно: кому понравится, когда ваша подруга вместо ожидаемой от неё помощи вдруг предаётся диким измышлениям о кастрированных мужиках Древнего Востока?

Основной инстинкт

Тем временем мои друзья метались в маковой западне. Спасительный лаз евнух перегородил своим могучим торсом, дрын в его руках с неумолимой очерёдностью стал опускаться на их спины. Рассчитывать на снисхождение и милосердие в таких ситуациях полнейшая утопия. Когда покушаются на добро мужикахозяина, последний просто сатанеет! Инстинкт собственника не удалось вытравить из нашего крестьянина не «продразвёрсткой», ни карательными отрядами НКВД, ни всей семидесятилетней историей коллективизации. Инстинкт живуч! А это значит, почуяв опасность своей священной собственности, мужик уподобляется дикой зверюге, отчаянно защищающей свою территорию, зверюге, непременно жаждущей крови наглеца­нарушителя. Так вот, именно то, что эта звериная жажда крови была немедленно удовлетворена, и спасло моих соратников от неминуемой инвалидности. Дело в том, что параллельно с пропиткой бинтов опиухой, пацаны основательно полакомились произроставшей там в изобилии малиной. При первых же ударах дрына об их спины эта малина успешно полезла обратно. Кровавая рвота «дуплетом»! Непосвящённым могло показаться, что товарищи исходят кровью, мучительно агонизируя в предсмертных конвульсиях. Мужик в ужасе затрясся, выронил дрын, упал на колени и взмолился: «Хлопці, пробачте, я ж нехотів!» Закончилось всё хорошо. Вот только печать «не фартовая» прилепилась ко мне с той поры крепконакрепко.

Лунин

Но вот блокада прорвана! Я снова еду на сезон в дружной компании друзей. Мчимся ночью по пустынному шоссе, забившись всем кагалом в тормознутый автостопом москвичонок­пирожок. В «пирожке», как в мешке тьма кромешная, собственного носа не видать, не то что окружающую нас внешнюю среду, и её быстро мелькающие за бортом пейзажи. Поводырём с нами едет опытный ПИН Коля с лунной фамилией Лунин – личность в нашем кругу знаменитая, но пришлая и мало изученная. Известно было, что Коля без определённого места жительства. Нет, теоретически такое место у него существовало, и это место кто­то из наших вроде бы даже видел здоровый такой частный домина где­то в пределах БЦ (Белой Церкви) со всеми делами: с центральным отоплением, заботливыми предками и спутниковой антенной. Но практически Николайша забил на эту золотую клетку с удобствами и пустился в бессрочно дрейфующее, совершенно свободное плавание по городам и весям любимой Отчизны, ненадолго облокачиваясь только там, где вдоволь наркоты, то бишь маку. Коля был убеждённый «макоед» и бааальшой оригинал. К тому же он был верным последователем какогото малоизвестного течения дзень буддизма, называл всех братьясёстры. Короче, всяких тараканов и заплётов в его голове хватало с избытком

К своей зависимости Коля относился настолько трепетно, что всегда и везде, при любых обстоятельствах, через каждые три часа скрупулёзно выставлял на «завод» небольшой походный будильничек, чтобы (упаси Господи!) не провтыкать очередную вмазку.

Чудеса Интуиции

С самого начала пути Николаша как­то необычно кряхтел и тревожно ёрзал в углу фургона. Наверное, бедняга испытывал дискомфорт и путался во времени, лишившись своего звонкоголосого любимца, накануне конфискованного нами чуть ли не силой. Но в какой­то только ему понятный момент, он вдруг разом подорвался и со всей дури затарабанил в стенку водителя. Водила по тормозам!

Не доехав до предполагаемого места назначения добрых двадцать км, Колян скомандовал: «Выгружаемся!» «Пирожок», заметно облегчённый после непомерного груза задорно сорвался с места, его габаритные огни тут же с аппетитом заглатнула всеобщая ночная тьма. Проказница луна, игриво выглянув изза тучек и осветив близлежащие окрестности, злорадно продемонстрировала весь идиотизм нашего теперешнего местоположения, после чего нахально спряталась обратно. Мы успели заметить, что стоим на пустынном шоссе с двух сторон зажатом бескрайними, двухметровой высоты кукурузными полями. Здесь, среди этой государственной кукурузы, ни о каких искомых нами хозяйских маковых посевах и речи быть, конечно, не могло. «Коллективное сознательное» мгновенно набросало нам мрачную картинку: мы, угрюмо бредём пешком всю ночь напролёт по этой хрущёвской идиллии и попутно с нарастающей динамикой ощущаем все прелести неотвратимо надвигающихся кумаров. Быстро переварив весь трагизм подобных перспектив, мы, не сговариваясь, начинаем медленно окружать плотным кольцом непосредственного виновника ожидающих нас суровых испытаний Лунина, естественно, с целью применения к нему незамедлительных мер воспитательного характера. Не исключая некоторых элементов прямого физического воздействия. Но выход гнева праведного был прерван ещё более странным поведением нашего Сусанина. Коля лихо карабкается на ближайший пень от высоковольтного столба и начинает как­то особенно авторитетно и многозначительно вглядываться кудато во тьму, поверх бескрайней кукурузы. Все уважительно притихли. И тут до меня дошло: «Да них­я он не вглядывается! ОН – ВНЮХИВАЕТСЯ!!!» И это, товарищи, был особый процесс! Было слышно как его ноздри, точно два пылесоса с прерывистым шумом втягивают ночные запахи, нетерпеливо фильтруя их, судорожно разыскивая тот единственный, нужный сейчас позарез. Наконец Колян взял след. Он торжественно вскинул руку и в позе Ильича, указывающего нам путь в светлое будущее, отрапортовал: «Мак там! Бля буду!», и мигом нырнул в кукурузу. В полной уверенности, что это есть всего лишь гнилая тактика съезда с ожидающих его п…здюлей, стремительно бросаемся следом. Но, как ни странно, разыскивать его нам не пришлось. Он сам периодическим свистом определял нужное направление. Вскоре мы действительно наткнулись на умело спрятанный в кукурузных зарослях маковый плантарь вполне приличной квадратуры, который и «прокормил» нас до конца сезона. Все это, конечно, дела давно минувших дней. Но как можно было в полной темноте на скорости 100 км./час тот маковый плантарь просечь!? А может быть почувствовать? Унюхать!? И по сей день это остается для меня загадкой.

По полям скакала Яна К.

*Автор настоящего стихотворения известен. Однако, он занимает настолько высокий пост в одной религиозной структуре, что к нему обращаются “ваше преподобие”. Поэтому его ФИО будет хранится в тайне.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.