“Очень страшно ходить по территории личного ада”

Вот такую историю рассказала мне одна девушка:      …мне тогда было 17 лет и я училась в лучшем ВУЗе страны на стационаре, бесплатно. Я тогда только траву курила изредка и орехи мускатные ела раз в месяц, вот. А еще у меня тогда депра моя обострилась до крайности…

И вот, как­то раз, прихожу я домой, а мама говорит:

“Завтра поедем к психиатру, пусть тебе шо-то пропишет от депры.”

Ну и поехали мы.

Психиатр со мной поговорил, а потом с мамой отдельно, и на обратном пути она раскололась, что подозревала меня в употреблении наркотиков, а доктор поставил диагноз: точно – я употребляю. Угадай шо? Только не падай со стула. Держишься? Кокаин!!!

Вобщем положили меня в Глеваху, больничку психиатрическую, за 1000 баксов.

В первый же день взяли анализ крови на наркоту и шо дальше произошло? Как ты думаешь? Диагноз – кокаиновая наркомания. И начали они меня лечить от этой самой наркомании. Первые две недели я вообще не помню, помню только, что когда на четвертый день смогла наконец встать с кровати и пойти курить, то упала в обморок.

Ты представляешь, что будет если взять 17-летнего человека, трезвого, и два месяца лечить его в районной психушке от наркомании? Во-­первых, лекарства, а во-вторых, то, что там творится… Мир рушится, понимаешь? Я была маленькая, ребенок ещё, и я считала, что я человек. А оказалось, что я тварь, наркоманка сраная, понимаешь? Что я читать не могу, что из тумбочки воруют всё, даже бумагу, что в коридоре могут нечаянно убить, что, когда одну барышню санитарки били ногами, а я полезла за неё заступиться, меня можно было привязать к кровати, обколоть чем­-то, а развязать только через три дня.

И мне это до сих пор снится в кошмарах. Мне снится, что я просыпаюсь там, и всех из палат гонят подмываться стадом, а мне очень хочется курить. Постоянно.

А… так о чём я… Ты когда нибудь просыпался привязанный третьи сутки? Весь в моче, в… И вот ты лежишь, и стараешься не блевать, потому что свеситься с кровати невозможно, и боишься захлебнуться. А ещё ты изо всех сил стараешься не думать, что там с твоими руками и ногами, потому, что они синего цвета, вот.

Потом, как только я вышла из поднадзорной палаты (это такая огромная комната, в которой понатыканы кровати и никуда нельзя выходить, а когда ты выходишь в туалет, то в дверях стоит медсестра и смотрит за тобой), я начала собирать таблетки вместо того, чтоб их пить. Дней через семь у меня собралась внушительная такая горсть… Откачали…

В реанимации была проблема поставить мне капельницу, потому что вены ушли.

От того, что мне там кололи, я не могла спать. Причём, медсестры считали, что я траванулась специально, чтоб попасть в реанимацию, потому что там колят наркотики. Я же наркоманка мерзкая. Прошёл месяц, и я отметила там своё 18-летие. Потом маме сказали, что тот факт, что я рыдаю по ночам означает, что я не вылечилась еще. И меня оставили на второй месяц (я хотела бы написать что-­то по поводу своих эмоций, только не знаю, какими словами это можно описать). Одна добрая медсестра, которая дежурила сутки через трое, закрывала меня ночью в душевой, чтоб другие медсестры не донесли, что я плачу. Я ухаживала за тяжелыми больными, это помогало. После выписки зрение ещё не восстановилось, а про психику я молчу.

То, что творилось с моей психикой это отдельная песня: галлюцинации, истерики, слёзы без причины, и чёрная-чёрная-чёрная бесконечная депра.

И тут ещё мамино ежедневное:  -“Из­-за твоей наркомании ты потеряла универ, ты съела моё сердце своей наркоманией, ты меня убила, видишь, молодежь учится, а ты выродок!” и т.п…

Я думала, что мои способности (включая умение читать) не восстановятся никогда, думала, что я так и останусь инвалидом.

Недавно я съездила туда надеялась избавиться от кошмаров, увидев это место в реале, но оказалось, что очень страшно ходить по территории своего личного ада.» Х, Киев, 2007

беседовал Альтер

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.