Лирика без соплей

  Но чтобы там не пели соловьи, Каких бы ни высвистывали басен  Мой путь прекрасен тем, что он опасен! Меня поймут, я думаю, свои.

 Тарас Липольц апостол контркультурного Киева, член Левого Объединения Молодежи (ЛОМ).

Апогей активности 1985 – 1995.

Писал все. Дох#рища стихов, из них только малая часть в рукописных и самиздатовских сборниках, микродоза – в полуофициальном сборнике неформальных поэтов, остальное – по крупицам у людей. В последние годы Тарас получил дополнительную раскрутку в неблагодарной среде из-за “Криминальных басен”.  А вообще – он всегда был исследователем сопредельных реальностей и препаратором текущей.

В конце лета 2002 года, 24 августа, Тарас ушёл из жизни. Утверждают, что он покончил жизнь самоубийством, спасаясь от мучительной болезни. Похоронили его в Киевской области, Бориспольском районе, селе Морозовка.

Простой киевский распиз…яй образца третьего тысячелетия

— Тарас, как вам, человеку не «сидевшему», удается так виртуозно «ботать по фене»?

— Не сидевшему — не совсем верно… «Срок не мотал», но в следственных изоляторах парился и у нас, и в России.

— Уголовный жаргон использует московский юморист Задорнов…

— Попса голимая. Он им не владеет даже на уровне попугая с плеча пирата Флинта.

— А что вы скажете о пьесах Леся Подеревянского?

— Его уважаю. Правда, по непроверенным слухам, сам он о моем творчестве невысокого мнения… Пьесы Леся, безусловно, занимают достойное место в антологии контркультуры, но мне не очень нравится тенденция нас сравнивать. По большому счету, все эти «ремиксы» на суржике, приправленные матом, — уже вчерашний день.

 — В вашу книгу вошла лишь небольшая часть из тех басен, которые можно услышать на кассетах. Очевидно, это лучшая часть?

— Это те басни, которыми располагал издатель книги, к выходу в свет которой я почти не имею отношения. Авторские пять процентов с пятитысячного тиража получил — и все дела…

 — В одном из интервью несколько лет назад вы сказали: «Миром сегодня правит криминал». А какова, повашему, нынешняя ситуация?

— Криминальная революция вступает в фазу своего логического завершения и легализируется.

— Как обстоят дела в киевской контркультуре сегодня?

— Нынче на этой ниве процветает автор куплетов Юрий Крыжановский. Эмигрировал в Стокгольм популярный у панков Женя Волынский (Казанова), а самый, на мой взгляд, матерый контркультурщик Фил Ренский предал идею.

— Тарас, кроме уголовно ненормативных басен, у вас есть и довольно светлая лирика. Многие считают именно ее основной в вашем творчестве. К тому же вы несколько лет проработали в «желтой» прессе. Кем вы себя считаете — баснописцем, лириком или журналистом?

— Я простой киевский распиз…яй образца третьего тысячелетия.

по материалам www.kontra.net

“Вся власть поэтам лирика без соплей”

В далеком 1997 году в клубе “Барвы” был поэтический вечер.На афише был нарисован колоритный такой пегас со знаком анархии на шее и косяком в зубах. За час до назначенного времени под “Барвами” сидел чувак в кедах и что­то втирал малолетнему панку с гребнем. Разговор был такой: “Журналистка спросила, можно ли взять у меня интервью. А я ей неси грамм эфедрина и будет тебе интервью». Это был Тарас Липольц. Да нет, просто Тарик. Мне доводилось с ним бухать на БЖ, подвигиваться белой и чёрной на разных хатах. Мы даже как­то пытались совместно написать «Балладу о пиз9е», покуривая дружеский косяк на лестнице возле Андреевского… Когда не хватало денег на…, мы просто записывали у меня на кухне очередную партию кассет с баснями Тарика, и шли скидывать их на какой­нибудь Владимирский рынок или Бесарабку… Тарас и запомнился мне таким, каким я видела его в те годы…Не каждый может так, как он: быть впереди всех и с открытым забралом. Сейчас то место, которое он занимал в моей душе, осиротело….

Лена Цукерман

История Тараса показательна. История Тараса поучительна. Мы не будем излагать историю Тараса, заметим лишь, что уже в нежном возрасте он не испытывал никаких добрых чувств к какомулибо истеблишменту. Он «выбрал СВЕРХ». Алкоголь, анархизм, наркотики, отчаяние, трагическое мировосприятие – закономерный результат такого отношения к Большому Папе. Но наркотики – убивают. А Тарас любил жизнь, любил женщин, причём не какуюлибо конкретную (Free Love), и сколь бы ни было романтичным пасть жертвой наркологии, алкомании и министерства внутренних органов, ему это не удавалось. С другой стороны, чтобы познать свободу, необходимо познать её отсутствие. Следовательно, Тарас был свободен не от любви и плакатов, а значительно более, мне так кажется, более, чем даже пресловутая резинка от трусов. «Криминальные басни» во многом свидетельство таковой свободы. Феномен современного баснописца ещё ждёт своего пытливого Герострата. Замечу лишь, что моралистический этап баснописи, неоднократно воспроизводимый лафонтенами и Крыловыми всех мастей, продажными дятлами истеблишмента, в наш век позднего евроремонта, окончательно почил в позе, ой, простите, в бозе. Басни Липольца ины, тем и интересны.

Если не подводят 75 Кб девичьей памяти, кажется Гегель разрабатывал воззрение на процесс, как на единство и борьбу противоположностей. Так вот, о Тарасе Липольце можно сказать то, что он воплощает в себе ежели не единство оных, то уж не менее как борьбу…

(Аскольд Могила, фрагмент из предисловия к книге

Т.Липольца «Криминальные басни», 1998)

 

Когда натянут нерв, как тетива, Когда придумать хочется бестселлер, Когда взлетают першинги-слова И тут же разрываются без цели, Когда я сам себе и прокурор, И руки умывающий наместник, Когда охота расстрелять на месте себя, Прервав рифмованный террор, – Я становлюсь не добрым и не злым, Цветы и птицы падают и вянут, Опять же нерв, как тетива натянут, готовя старт отравленной стрелы. Но чтобы там не пели соловьи, Каких бы ни высвистывали басен Мой путь прекрасен тем, что он опасен! Меня поймут, я думаю, свои. …   У родителей будут слёзы, У милиции пот со лба, Ты глотала свои колёса, Ты садилась на три куба. А теперь, побелев губами, Из прокуренной темноты Просишь «скорую». Не грибами Отравилась сегодня ты. Все расходятся понемногу, Сиротеют твои углы. Я останусь. Я, слава Богу, Поумнев, соскочил с иглы.   *** Миру, что закаты, что рассветы, Мир к поэтам холоден и глух. Потому спиваются поэты, Потому садятся на иглу. Им не жалко, встав на четвереньки И облаяв контуры луны, Души посадить, как батарейки, В поисках лирической волны. Чтобы после, музыкой глаголя, Тешить обывателей сердца, И тонуть в пучине алкоголя, И сгорать на кончике шприца.   *** Повязали Сёмку За стакан соломки. Посадили Сёмку, А у Сёмки – ломки. Словно проломали Ледяную крыгу, Всех они поймали, Не нашли барыгу. Так оно бывает, Так оно и будет, Кто-то убивает, А кого-то судят.    

КАЙФ НА ШАРУ

(из цикла “Криминальные басни”)

Сидит Косой и думу дрочит: «За что судьба меня курочит?.. – Лаве просажено в иглу; Три дня не есть, пять дней не бриться; А не пойти ли мне к Ослу На шару обкуриться?!» Осёл у зайца был по зоне кент, Он ездил каждый год в Ташкент, И потихоньку на траве, Сам жил, как все живут в Сове, Стакан скурил, стакан спульнул, Четыре ходки оттянул… Вот Зайка, бросив все дела, Пошёл искать в «трубе» Осла. Нашёл его в стекляшке под «Столичным», Прикинулся делком приличным: «Мол, мне нужна, Осёл, трава, Но дай попробовать сперва». Осёл в ответ: «Мастырь штурпак, Примолочу такой косяк, Что ты отъедешь с двух напасов, Мой драп растаскивает асов, Убьёт с пол­пыха и коня…» Косой в ответ ему: «Х#йня! Вот дай­ка пыхну и узнаю; Хороший план – беру стакан; Труху, прости, не покупаю.» Он затянулся чуйским драпом, Курнул, и на Осла нахрапом: «Ублюдок, падло, х#есос!.. Ты что, бл#дина, мне поднёс? Чтоб я курил х#йню такую, Идёшь ты с этим драпом к х#ю; Его ты в дупу затусуй, мне покруче нарисуй… Да я тебя загримирую!» Осёл Косому бьёт вторую. Косой не может, но берёт… А сам же, бля, укурен в сраку, Едва ко рту гребёт цырляку, Стоит – ногой не шевельнуть… Стоит, едва метлой долдонит, Но сам всё ту же феню гонит: «Твой драп гавно, Ослячье рыло, Меня не то чтобы не прёт, Но буду бля, не зацепило; Такую шмаль е#ал я в рот!» Осёл обиду проглотил И третий дрын замолотил. Косой в соплях, в глазах темно, Челюху набок своротило, Но гонит то же: «Драп – гавно…», А самого, п#здец, накрыло. И зайка – от такой укурки – Очнулся в дурке. А самого и прёт, и глючит, И крыша свёрнута в черняк, Лежит на шконке и канючит: «Твой драп гавно – набей косяк…» Но врач, глотая валидол, Отрезал: «Галоперидол!..» Мораль сей басни по базару – Весьма опасен кайф на шару!  

ЗАЯЦ РЕЖИССЕР

(из серии “Криминальные басни”)

Косой подался в режиссуру, Достал себе аппаратуру, Фотомоделей пригласил, Двух Шимпанзе и трех Горилл. Он снять затеял эротическую драму. Достал приматочкам по грамму, Чтоб стимульнуть у них инстинкт На сто кубов он гасит винт, Втирает каждой по кубу И началось тут: “Я #бу!” Пять ох#евших обезьян Хватают Зайца за баян. Вначале он понятно пёрся Ведь сам двумя кубами втёрся, Но на вторые сутки #бли Поприх#ел от этой гребли. Решил он позвонить кентам: Хотите, девочек продам?” И цену набивал при том, Что мавпы вмазаны винтом… Приехали: Кабан с Гиббоном, Осёл со штопанным гандоном, Слон с х#ем толще паровоза, И все любители “колхоза”. Тут сотворилась #бля века, Досталось предкам человека!!! Косой при этом не дремал, Х#йню на пленочку снимал. Добралась х#ета до Голливуда На жопу села порнокритика USей, Как от восьмого света чуда, “Маджестик!”, “Бьютифул!”, “О`кей!”, Гремел в прокате за бугром Порнобестселлер “Сексодром”. На Родине ж Косого поняли превратно, В ГБ таскали многократно, Пытались шить ему статью, Зайчине ж было по х#ю! Царем в лесу в то время был Верблюд Горбатый, Добро лесное греб лопатой… “Мурзилка” Зайца вставила Верблюда Не меньше, чем буржуев Голливуда. И сочинил Верблюд закон: В лесу отныне, испокон Разрешено пи#деть и материться, Не в падло даже обкуриться. Пиши что хочешь и твори, Косому выдать все Гран­При!   Мораль сей басни своечасна: Эпоха СНГ ужасна, И хоть Верблюд ушёл от дел, С тех пор творится беспредел!  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.